/ Потемкинская лестница в Одессе

  • 0

Потемкинская лестница в Одессе

Летом 1988 года в Одессе побывали американские участники Круиза мира. Как сообщала 2 июня газета «Вечерняя Одесса», один из них, Джон Билл из штата Алабама, едва ступив на одесскую землю, начал встревоженно спрашивать: сохранилась ли в Одессе Потемкинская лестница? Увидит ли он ее? «Ровно через час»,— успокоили Джона. «Это самое важное!» — воскликнул он. Оказалось, что три дня назад по национальному каналу телевидения Джон Билл с огромным интересом посмотрел фильм «Броненосец «Потемкин».

Ее прославил в своем фильме Сергей Эйзенштейн, весной 1919 года на ее площадках ставил спектакли местный Камерный театр, а на агитационных плакатах времен Великой Отечественной войны она олицетворяла Одессу…

«Удивительна Потемкинская лестница, — утверждает современный писатель Александр Воинов в повести «Комендантский час», — когда поднимаешься по ее широким каменным ступеням, кажется, что она устремлена прямо в небо. И от этого чувства нельзя отделаться, сколько бы раз ты по ней ни поднимался. И еще она напоминает о детстве и о первом свидании. А когда ты стоишь на верхней площадке… и перед тобой морская даль в сиреневой дымке, — тогда приходят думы…». Похоже, это одно из самых лирических описаний лестницы, история которой уходит в далекое прошлое.

На заре Одессы море подходило почти к самому обрыву будущего Приморского бульвара и лишь потом его «оттеснили» Приморская улица (она ныне носит имя связанного с основанием города А. В. Суворова) да портовые сооружения. И спускались тогда к морю здесь так, как о том написал А. С. Пушкин в отрывке из «Путешествия Онегина»:

…С крутого берега сбегая, Уж к морю отправляюсь я.

В свободной рубахе, красной турецкой феске или, сообразно погоде, закутанный в темный широкий плащ, зажав в руке черную железную трость, сработанную из ружейного ствола неведомым мастером, он останавливался над обрывом, и утренний ветер играл его уже потемневшими волосами. Спустя столетие Эдуард Багрицкий в стихотворении «Одесса» представит, как

Здесь он стоял…

Здесь рвался плащ широкий.

Здесь Байрона он нараспев читал…

Уже после отъезда Пушкина из Одессы на склоне появились деревянные лестницы, а в 1841 году по проекту архитектора Ф. К. Боффо «на том месте, где была тропинка, — как утверждал одесский старожил Михаил Дерибас, — воздвигнута грандиозная лестница»1. Газета «Одесский вестник»» в одной из своих заметок писала, что лестница со своими сквозными аркадами станет украшением прибрежной части города.

Под стать архитектурному совершенству и конструкция лестницы, разработанная инженером Уптоном. Это — гигантский, сложенный из местного известняка клин, покоящийся на деревянных сваях и «прорезанный» тремя продольными и девятью поперечными сводчатыми коридорами или галереями, образующими на своих пересечениях массивные столбы. Они и поддерживают собственно лестницу: наклонную плоскость с уложенными поверх нее ступенями. А сквозные поперечные галереи и образовали на боковых стенках лестницы аркады, о которых писала газета.

Такой увидел ее в 1843 году польский писатель Юзеф Крашевский и назвал «одним из лучших памятников, которых только имеет Одесса» 2. Вполедствии терассирование склонов «замаскировало» конструкцию лестницы, и со стороны эскалатора она кажется уложенной по пологому склону, будто «широкое расстеленное полотнище», как отметил украинский писатель Иван Нечуй-Левицкий3.

Литераторы, описывая лестницу, словно соревновались в подборе эпитетов: Николай Гарин назвал ее в романе «Гимназисты» громадной; Александр Грин в рассказе «Случайный доход» — знаменитой; Жюль Верн, заочно, правда, в романе «Упрямец Кербабан» — монументальной, автор всеизвест-ного «Рыжика» А. Свирский — колоссальной… Подробно поведал о ней в письме из Одессы драматург А. Н. Островский: «С бульвара к морю ведет единственная в своем роде лестница, она разделена на 10 уступов (маршей. — Р. А.) по 20 ступенек каждый. Кажется, 200 ступеней, а входишь легко»4. Этот эффект достигался за счет оптимального угла наклона лестницы и количества площадок, позволяющих пешеходу передохнуть. Репортажная точность описания, сделанного А. Н. Островским, сегодня может вызвать сомнение лишь в количестве ступеней, но сначала их действительно было 200, и лестница спускалась чуть ли не к самому морю. Засвидетельствовал это, в частности, поэт Яков Полонский, чья «Песня цыганки» еще и сегодня нет-нет да и вспыхнет гитарным перезвоном: «Мой костер в тумане светит…». Описывая Одессу в романе «Дешевый город», он отметил, что «Одесса опускала в синие волны нижние ступеньки своей колоссальной лестницы»5. Позже, при планировке Приморской улицы, восемь ступеней засыпали, и они, как утверждают старожилы, и поныне покоятся в глубине проезжей части.

Через семь лет после А. Н. Островского «репортаж» с лестницы продолжит в романе «Простаки за границей» посетивший Одессу Марк Твен. «…Вниз к гавани спускается гигантская каменная лестница — в ней двести ступеней, каждая пятидесяти футов длиной, и через каждые двадцать ступеней — просторная площадка, — сообщает он и заключает: — Это великолепная лестница». Называя ее гигантской, Марк Твен подчеркивал размеры лестницы, но, что интересно, она много лет так и называлась — Гигантская лестница на Приморском бульваре. А потом время внесло свои коррективы…

Вечером 14 июня 1905 года броненосец «Потемкин» под красным флагом революции отдал якорь на Одесском рейде. Наутро, когда матросы перевезли на Платоновский мол тело убитого офицером одного из организаторов восстания Григория Вакуленчука, в порт по улицам, спускам, лестницам хлынули одесситы. Был среди них молодой критик и журналист Корней Чуковский, впоследствии известный писатель. По его словам, уже в середине дня 15 июня верхнюю площадку лестницы перекрыли казаки, а вечером «лестница сплошь занята казаками и в гавань уже не пройти». «Позже я узнал, — объяснял К. Чуковский в очерке «1905 год, июнь», — что власти с идиотским усердием попытались закупорить все входы и выходы к морю». Действительно, устроив вакханалию в порту — поджоги пакгаузов, пьяное бесчинство черносотенцев, провокаторов и уголовного элемента, власти в то же время препятствовали рабочим прорваться в порт. При этом, как свидетельствуют документы, «войска открыли ружейную стрельбу», но было ли это, в частности, на лестнице, не известно…6.

Но когда через два десятилетия Сергей Эйзенштейн снимал в Одессе свой фильм, он «сконцентрировал» в сценах на лестнице происходившее в разных частях города и создал обобщенную картину тупого насилия и безнадежного человеческого отчаяния. «Ребенок совсем маленький, лет восьми. Его судьба на лестнице такая: он с матерью вглядывался в далекий броненосец, и вдруг пришли солдаты-каратели, — пересказывал эту сцену писатель литературовед Виктор Шкловский, — побежали люди, люди начали прятаться за камнями уступов, бежать по ступенькам»7.

Вскоре после выхода фильма поэт Николай Асеев в очерке «Как снимался фильм «Броненосец «Потемкин» прозорливо утверждал, что «одесская лестница… не забудется зрителями»8. Детская колясочка, пущенная по лестнице ассистентами великого режиссера, прокатилась» по экранам всего мира, а ставшая широко известной лестница начала называться Потемкинской. И литераторы, которые писали о ней, нередко уже отталкивались от событий, изображенных в фильме. Скажем, украинский поэт Иван Кулик в романе в стихах «Софіївка» писал про «кам’яний каскад — широкі сходи, що їх багрила наша кров…».

История и кинематограф навсегда связали Гигантскую лестницу с мятежным броненосцем «Потемкин».

Р. Александров  «Прогулка по литературной Одессе»

 


Оставить ответ

Рубрики