/ Женщины в истории Одессы

  • 0

Женщины в истории Одессы

Жена Иосифа Де-Рибаса.
Начну с жены основателя Одессы Иосифа Де-Рибаса. Она, хотя и не была ни разу в Одессе, не могла не интересоваться городом, основанным ее мужем. Еще когда адмирал Де-Рибас в 1789 году взял приступом крепость Хаджибей, она, узнав об этом, писала ему из Петербурга по-французски: «Я узнала с бесконечной радостью, мой дорогой друг, что вы имели счастье взять город: это произвело здесь большое впечатление. Государыня говорила мне о вас и вашей победе, милостиво выражая свое удовольствие. Принц Нассауский поздравил меня с одержанной вами победой и поручил мне передать вам его привет».

В то время, когда Де-Рибас в рядах Потемкинской армии переживал все трудности военного похода на берегах Черного моря и содействовал завоеванию обширной территории, ставшей впоследствии новою Россией, жена его оставалась в Петербурге при дворе императрицы Екатерины в качестве ближайшей камер-фрейлины.

Известный историк Гельбиг в своей книге «Русские избранники», рассказывая, довольно, впрочем, неточно, биографию адмирала Де-Рибаса, присовокупляет: «Он был женат на достойнейшей женщине. Она называлась Масіешоізеііе Васіу и была камер-фрейлиной императрицы. Уверяли, будто она дочь Бецкого. Несомненно, что никто не знал ее происхождения. Она была умнейшею, образованнейшею и прекраснейшею женщиной всего двора. От ее брака с Де-Рибасом произошли две любезнейшие дочери, которые своими принципами и своим образованием могли бы составить счастье своих мужей».

Вот передо мною ее портрет: молодая, не особенно красивая, но миловидная, с грациозной улыбкой женщина, в черном кружевном наряде. Чудные грезовские руки, сложенные накрест. Слегка напудренная прическа с крупным бриллиантом в волосах. Она здесь, на портрете, полна жизни. Но и в действительности она была удивительно живою, бойкою и всех заражающею своей веселостью и остроумием. Одни называли ее Масіетоізеііе Васіу, а другие, менее довольные ее бойкостью, черт-бабою.

Происхождения ее, как говорит Гельбиг, никто не знал. Но близость ее к знаменитому И. И. Бецкому, в доме которого она жила до и после замужества, и особенно милостивое отношение к ней императрицы Екатерины, которая принимала у нее детей, как обыкновенная повивальная бабка, и была крестной матерью ее обеих дочерей, дали повод ко многим более или менее основательным предположениям.

Говорили, что она была дочерью многодетного художника Академии Соколова и что Бецкий взял ее к себе в воспитанницы из сострадания к бедности отца. Но Настасья Ивановна родилась в 1741 году и уже в раннем возрасте была увезена Бецким за границу, а Академия художеств была основана графом Шуваловым в 1758 году.

В Париже Настасья Ивановна была в услужении у княгини Голицыной, которая, заинтересовавшись ее драматическим талантом, отдала ее в школу знаменитой трагической актрисы Клерон . Здесь она познакомилась со всеми светилами ума и искусства французского XVIII века.

Когда в дни готовившегося в России переворота Екатерина нуждалась в близких и преданных людях,

Бецкий выписал из Франции Настасью Ивановну, которую императрица и возвела в 1762 году, т. е. в год своего воцарения, в звание своей камер-фрейлины.

Юркая, болтливая, кокетливая, воспитанная в среде французских куртизанов, ухаживавших за М-е11е Сіаігоп, Настасья Ивановна, принимая ждавших аудиенции у императрицы сановников, дипломатов и вообще приближенных лиц, проявляла по отношению к ним особую любезность и предупредительность. Попутно она выведывала все тайны просителей, благодаря чему могла, смотря по обстоятельствам, и вредить, и помогать им. Многие дипломаты соперничающих государств пользовались влиянием Масіе-тоізеііе Восіу, чтобы обеспечить успех своих домоганий. Она ссорила одних своими сплетнями и мирила других своим остроумием. Одни ее благословляли, другие называли чертом. Это был тип субретки, но субретки придворной, избалованной близостью к Екатерине.

Адмирал Де-Рибас женился на ней в Петербурге в 1774 году, т. е. в первый же год своего поступления на действительную русскую службу в чине капитана и в должности военного инструктора в шляхетном корпусе. До того времени он служил в русских войсках и во флоте волонтером с 1769 года. Настасья Ивановна была старше своего мужа на десять лет.

Дом Ивана Ивановича Бецкого на Царицыном лугу, перешедший впоследствии к принцу Ольденбургскому, был, несмотря на преклонный возраст его хозяина и благодаря живому нраву Настасьи Ивановны, широко открыт для блестящего петербургского большого света. Здесь сталкивались придворные и дипломаты, и здесь завязывались и развязывались самые сложные интриги. Сюда часто приходила государыня и настолько почтительно относилась к Бецкому, что целовала его руку. Молодой испанец Де-Рибас привлек к себе сердце молодой хозяйки дома и вскоре стал ее мужем.

По своим обязанностям Де-Рибас жил в корпусе, но жена посещала его здесь, принимая участие в его работах. Когда будущий основатель Одессы задумал грандиозный план сооружения моста через Неву в один пролет и начал строить для этого на свои средства огромную, на несколько саженей, модель, то Настасья Ивановна поспешила сообщить об этом императрице, которая удостоила посещением Де-Рибаса в его мастерской и, заинтересовавшись его работой, предложила Академии наук рассмотреть приготовленный проект. Академия нашла проект прекрасно разработанным, но на практике невыполнимым. Де-Рибас построил новую модель, но о ее судьбе сведений не сохранилось.

Де-Рибасу было поручено в корпусе воспитание молодого графа Бобринского, сына графа Григория Орлова, привезенного в Россию из-за границы в пятнадцатилетнем возрасте в 1777 году. Бобринский со своим воспитателем часто посещал дом Бецкого и встречался здесь с Настасьей Ивановной, которую, так же, как и самого Де-Рибаса, глубоко возненавидел. Ненависть эта объясняется тем, что, по соображениям государственным, Бобринскому нельзя было открыть его высокого происхождения, его не допускали к свободным встречам с товарищами, он был все время под надзором воспитателей.

От брака Де-Рибаса с Настасьей Ивановной родились две дочери, обе крестницы императрицы, названные в ее честь Софией и Екатериною. Кроме лестного отзыва Гельбига об этих девушках, приведенного мной выше, есть еще один отличный отзыв о них Суворова в переписке его с Де-Рибасом. Сам Суворов был нежным отцом и задушевно переписывался во время своих боевых походов со своею дочерью, воспитывавшейся в Смольном монастыре.

Дочери Де-Рибаса вышли замуж: София — за блестящего кирасира Ивана Саввича Горголи, обер-полицмейстера при Александре I, прославившегося, между прочим, тем, что он увез из Парижа в Россию знаменитую трагическую артистку М-е11е Оеог§е; Екатерина — за князя Михаила Михайловича Долгорукого, известного в свое время великосветского сановника, из семьи которого произошла княгиня Долгорукая, имевшая связь с судьбою государя Александра II.

После оставления службы в шляхетном корпусе в 1782 году Де-Рибас (отправился в долгое путешествие за границу и, воспользовавшись прежними связями Настасьи Ивановны в художественно-литературном мире Парижа, побывал у энциклопедистов, познакомился с Гриммом и Дидро и приобрел у французских художников много ценных произведений для Екатерининского Эрмитажа. Сама Настасья Ивановна продолжала отношения со своими французскими друзьями и переписывалась с ними. Есть основание предположить, что первая мысль о приглашении Дидро в Россию принадлежала ей. Ее переписка с Лавалем, хранителем Венской императорской библиотеки, была издана отдельной книгой.

Жена Де-Рибаса оставалась при дворе Екатерины до самой ее кончины в 17% году и затем переселилась в дом. подаренный ее мужу Бецким, скончавшимся за год до того, т. е. в 1795 году.

Бецкий особо благоволил к супругам Де-Рибас, что видно из его духовного завещания. По пункту 6-му он завещал г-же Настасье Де-Рибас «за непременность редкого ко мне дружества» 120 ООО руб.,

из которых 80 ООО золотом и 40 ООО ассигнациями, и двум ее дочерям, крестницам государыни, два дома; а по пункту 1-му оставил Иосифу Де-Рибасу свой третий в Петербурге дом «в знак благодарности моей за дружбу ко мне, усердие и за все оказанные мне услуги».

Завещание это было составлено Бецким лишь в 1794 году, т. е. 20 лет спустя после женитьбы Де-Рибаса, что опровергает сделанное предположение, что эта женитьба имела корыстную цель. Любопытно еще, что Де-Рибас как раз был занят в 1794 году трудами по основанию и строительству Одессы и так тогда материально нуждался, что продал подаренное ему государыней кольцо за 16 ООО руб.

Основатель Одессы мало жил семейной жизнью. Он был постоянно в походах и в разъездах. Только лишь по оставлении им Одессы в 1797 году он переехал навсегда в Петербург.

Но здесь его жизнь стала еще более неспокойной. Настасья Ивановна, помнившая о любви Екатерины к своему внуку Александру, не могла не сочувствовать заговору против Павла и поддерживала в этом отношении действия Де-Рибаса, готовившегося вместе с Паниным и другими к государственному перевороту. Получив доступ к личным докладам императору Павлу по делам адмиралтейств-коллегии, он стал настолько близок к нему, что составлял вместе с ним секретные планы укрепления Кронштадтского рейда против нападения англичан и собственноручно делал, по указанию государя, модели подводных заграждений. Павел осыпал милостями Де-Рибаса, это смутило заговорщиков, и они его отравили. Второго декабря 1800 года Де-Рибас был привезен домой, к ужасу жены и детей, мертвым в своей карете, со всеми признаками отравления.

Настасья Ивановна похоронила своего мужа на Смоленском кладбище в Петербурге. Она пережила его на 28 лет. В старости она, говорят, была очаровательной женщиной, сохранившей всю живость и жизнерадостность людей XVIII века. Один из ее верных поклонников посвятил ей в «Вестнике Европы» 1828 года восторженный некрологический панегирик.

II

Жена дюка де Ришелье

Она тоже ни разу не была в Одессе. Но герцог с нею переписывался и делился своими переживаниями.

В первый же год своего пребывания в Одессе герцог, как известно, занялся разведением на пустырях Водяной балки для себя сада (впоследствии подаренного городу и названного Дюковским). В этом саду были посеяны первые семена, присланные герцогу из Франции его женой.

Насколько тепло относился Ришелье к своей семье, можно судить по следующему письму его к жене из Одессы от 18 августа 1804 года:

«Император прислал мне звезду к ордену св. Владимира. Прекрасный орден, очень высокого значения. Он сопроводил его милым письмом. Я никогда не был особенно чувствительным к ленточкам, но я был весьма тронут знаком благоволения со стороны государя, которого я люблю и которому служу сердцем и душой.

Надо будет, дорогой друг, чтобы вы прислали мне из Куртеля семян цветов и кустарников. Я с наслаждением посею их здесь. Я хотел бы соорудить маленький памятник вашей чудной бабушке в саду, который я здесь создаю, и мы посеяли бы вокруг него цветы и кустарники, которые она так любила…»

Жена Ришелье, урожденная Розалия-Сабина де Рошешуар, была невысокого роста и слегка сгорбленная. Ее выдали замуж за герцога, когда ему было всего 17 лет, а ей 14, по соображениям родовым, ради слияния двух наиболее именитых аристократических родов Франции. Рассказывают, что Ришелье не любил жены и что он «в самый день венчания 4 мая 1782 года уехал от нее в далекое путешссгвие в сопровождении своего воспитателя аббата Лабдана». Но это опровергается свидетельством самой жены Ришелье, которая сообщает, что муж ее уехал лишь в августе, т. е. 4 месяца спустя после свадьбы,

Несомненно одно, что герцогиня Ришелье глубоко любила мужа и отлично понимала его и ценила, Ее жизнь во Франции после отъезда герцога сложилась очень трудно. Ришелье выехал из Парижа с разрешения короля Людовика XVI и поэтому во время Революции не был подвергнут закону об эмигрантах, т. е. его земли и имущество не были конфискованы, но они находились под секвестром, и ими нельзя было пользоваться. Отец же Ришелье вел жизнь крайне расточительную и оставил после смерти несметное количество долгов, которые сын его счет необходимым уплатить полностью.

Герцогиня была всю жизнь занята хлопотами о спасении состояния своего мужа, с одной стороны, и об уплате его долгов — с другой. Личное же имущество, доставшееся ей от Рошешуаров, было конфисковано, и сама она, как верная роялистка, не раз подвергалась опасности быть арестованной и казненной.

Ришелье до своего градоправительства в Одессе жил в России крайне бедно, содержа себя на полковничье жалование. Он говорил, что ему этих денег вполне достаточно, но он горевал, что не может ничего посылать своей семье. Когда тепло благоволивший к нему император Александр подарил ему имение в Курляндии с доходом в 12 тысяч рублей, Ришелье поспешил предоставить этот доход своей жене и теще. Впоследствии, когда при Наполеоне 1 имущество Ришелье было ему возвращено, он, состоя во главе Новороссийского края и не нуждаясь уже в денежной помощи, хотел возвратить Александру I свою аренду. Но сделать это было нельзя, и Ришелье, по оставлении Одессы в 1814 году, предоставил, как известно, эту аренду в пользу лицея, названного в его честь Ришельевским.

Герцогиня Ришелье не долго пережила своего мужа, умершего во Франции от апоплексического удара в 1822 году. Она боготворила память герцога и охотно сообщала историкам все хранившиеся у нее. как реликвии, его письма и документы.

Брат и кузен герцогини, Луи и Люсьен Рошешуары, состояли в Одессе адъютантами Ришелье. Луи Рошешуар заведовал хозяйством герцога и заменял ему отсутствующую супругу.

А. Дерибас


Оставить ответ

Рубрики